Среда, 22. Ноябрь 2017
 Главная arrow Произведения arrow Пятый патрон
Главная
Новости
О творчестве
Семья
Произведения
Библиография
О проекте
Форум
Хостинг от SpaceWeb
Рейтинг@Mail.ru
Пятый патрон Печать E-mail
31.03.2008 г.

Виталий Александрович ЗАКРУТКИН
Пятый патрон. Рассказ

 

В третьем эскадроне гвардейского кавалерийского полка служил казак комсомолец Тихон Брызгалов. Был он здоровый, краснощекий, ел за двоих, крепко любил поспать и, как говорится, особых примет не имел.
Молодые казаки частенько посмеивались над Брызгаловым. Однажды на рубке лозы, выполняя команду «вниз направо — руби», Брызгалов зазевался и так полоснул клинком свою гнедую кобылу, что ветеринар две недели отхаживал ее. Правда, была у Брызгалова одна особенность, за которую его втайне уважали даже самые старые казаки-добровольцы, — он отлично стрелял.
Собственно, слово «отлично» не определяло изумительного умения Брызгалова — он стрелял артистически, не зная промахов, и делал чудеса своим карабином. Стрельба была его страстью, каждый день он искал повода пострелять.
И вот недавно произошел с Брызгаловым случай, о котором все заговорили. Конечно, на войне всякие случаи бывают, но то, что рассказали о Брызгалове, казалось необыкновенным, из ряда вон выходящим.
А было это так: под Гуляй-Полем наша пехота пробила в гитлеровской обороне дыру, и ворвались в эту дыру казаки, чтобы ударить отступающих фашистов с тыла. Эскадрон, в котором служил Брызгалов, в двухчасовом бою уничтожил сотни две гитлеровцев и занял совхозную ферму под хутором Д., но в сумерках на развилке дорог был жестоко обстрелян из пулеметов, спешился и залег в балке.
Вечером командир эскадрона приказал Брызгалову и еще двум казакам пробраться к хутору Д. и разведать огневые точки противника.
— Только глядите, — сказал командир, — чтоб к утру вернуться.
Когда стемнело, казаки вышли на проселок, по пашням доползли до хутора, на баштане встретили двух стариков сторожей, узнали все, что было нужно, и к полуночи двинулись в обратный путь. Но, как на грех, подстерегли их в яру немецкие автоматчики, внезапно обстреляли и убили двух ползущих впереди спутников Брызгалова.
Брызгалов полз сзади и, когда раздались выстрелы, приник к земле и притих. Он слышал, как крикнул смертельно раненный казак Первушин, слышал осторожные голоса немцев впереди и слева и лежал, затаив дыхание.
Темнота мешала Брызгалову определить укрытие, за которым прятались немцы, и не давала возможности подсчитать, сколько их. По его расчету, впереди ярочка, на холме, метрах в пятидесяти от бурьяна, в котором он лежал, росла кукуруза — он хорошо помнил, как по пути на хутор полз по кукурузному полю. Гитлеровцы, должно быть, лежали в кукурузе. По их осторожным, приглушенным голосам Брызгалов понял, что фашистов было человек десять.
Он прижался к земле — левую щеку больно колол сухой репей — и думал, заметили его или нет.
Сердце его бешено колотилось. А тут еще одно несчастье: хватился Брызгалов, а подсумка с патронами нет — видно, потерял, когда полз по пашне.
Похолодел Брызгалов: фашистов десятеро, а у него в карабине только пять патронов — четыре в магазине, один в стволе. Выругался мысленно Брызгалов и подумал: «Живой не дамся! Четырех убью, а потом ствол в рот — и конец».
Немцы шелестели кукурузой где-то неподалеку, тихонько переговаривались. Один из них глухо кашлял в кулак — должно быть, простужен был. Прошло минут двадцать или тридцать. Наконец Брызгалов услышал негромкий голос:
— Казак, сдавайся!
По голосу Брызгалов понял, что гитлеровцы действительно в кукурузе и еще не подходили к трупам его товарищей. Он решил молчать. «Наверное, проверяют, сволочи», — подумал он.
— Третий казак, сдавайся! — повторил тот же голос.
Брызгалов вздрогнул — значит, заметили, подлюки, что было трое. Немцы притихли. Брызгалов молчал, вдыхал горьковатый запах полыни, напряженно вслушиваясь в тишину, — не вздумают ли немцы приблизиться к нему.
Прошло еще немного времени, и он явственно услышал, что из кукурузы идут фашисты. Они шли осторожно, но его напряженный слух ловил и потрескивание кукурузных стеблей и легкое шуршание сухой травы.
Подавшись вперед, вытянув карабин, он всем своим существом стремился определить точное направление звука, чтобы выстрелить наверняка, а он знал, что сейчас обязательно нужно будет стрелять, и медленно передвинул карабин слева направо, вслед за движением звуков.
За его спиной внезапно вспыхнула ракета, и он на одну десятую долю секунды увидел слева обломанный репей, справа — темные бугорки сурочьих нор и прямо — высокие фигуры четырех гитлеровцев. В это мгновение он, поймав на мушку того, который шел в середине, выстрелил, чуть сдвинул ствол влево и выстрелил второй раз. Фашисты закричали. Ракета погасла.
Отстреливаясь, два гитлеровца побежали куда-то в направлении кукурузы. Брызгалов рванулся вперед, но споткнулся и упал в какую-то яму и больно ударился коленом. Падая, он хорошо заметил, где сверкнул огонек одиночного выстрела — очевидно, кто-то из фашистов лежал ближе к нему.
«Стреляй, собака, еще раз, — злобно подумал он, — я тебя живо засеку».
Фашист выстрелил. Продолговатый огонек сверкнул, расширяясь направо. Брызгалов отвел мушку левее и спокойно нажал спусковой крючок. Фашист умолк. Постреливали только из кукурузы. «Третий готов, — подумал Брызгалов, — остается два патрона: один кому-то из вас, собаки, второй мне...»
Он осторожно пополз вперед и, нащупав рукой ложбинку, лег. Теперь голоса немцев стали слышнее. На одно мгновение у Брызгалова мелькнула мысль: «А может, удастся уползти? Возьму чуток правее и попробую», — но он сразу же отверг эту мысль. Гитлеровцы, как видно, лежали тремя группами, окружая его с трех сторон, и, конечно, уползая, он неминуемо попал бы в их лапы. Словно в подтверждение этой догадки, за спиной Брызгалова раздались три выстрела.
«Так и есть, окружили, сволочи, — с тоскливой злобой подумал Брызгалов. — Ну, теперь, патрон — вам, патрон — мне».
Он решил ждать. Приближался рассвет. Стало холоднее, трава покрылась росой. На хуторе пропел петух. Звезды поблекли. Брызгалов почему-то вспомнил о том, что не успел отдать Первушину три ложки махорки, которую взял еще на Миусе. Теперь Миус позади, а мертвый Первушин лежит где-то рядом, в этом ярочке. Здесь, под Гуляй-Полем, умрет и он, Тихон Брызгалов, старочеркасский казак. Он умрет, а другие — цимлянские, вешенские, каменские — пойдут вперед.
Забрезжил рассвет. Напрягая зрение, Брызгалов увидел неподвижные махры кукурузных верхушек — начиналось безветренное сентябрьское утро.
Вдруг он услышал шорох справа. Кто-то полз, но не на него, а туда, в кукурузу. За бурьянами еще нельзя было рассмотреть ползущего, но, конечно, это был тот, что лежал за спиной и теперь пробирался к своим. Брызгалов подождал, пока гитлеровец дополз до узкого просвета между двумя кучами перекати-поля, прицелился и выстрелил. В ответ захлопали выстрелы со всех сторон.
«Затравили, как волка...» — ругнулся Брызгалов. Он вдруг отчаянно закричал, забился на земле и затих, притворившись мертвым. Несколько минут стояла странная тишина. Держа наготове карабин, Брызгалов ждал.
И вот он увидел фашистов. Их было семь человек, Они сбежались в кукурузу, о чем-то поговорили и осторожно пошли к нему. Пока они приближались, Брызгалов успел даже рассмотреть их одежду. Слева шел офицер — его можно было узнать по светлым погонам и сапогам. Справа, прихрамывая, выставив автомат, ковылял сутулый верзила в черном комбинезоне. Впереди, с гранатой в руке, шел широкоплечий, коротконогий крепыш в надвинутой до самого носа каске.
Брызгалова внезапно кинуло в жар — граната! Большая, с длинной рукояткой! Она, конечно, на боевом взводе.
Коротконогий поднял гранату, угрожающе занес ее над плечом. Семеро фашистов шли прямо на Брызгалова.
Решение пришло к Брызгалову молниеносно. Не шевелясь, он чуть приподнял карабин и, лежа на боку, Стал целиться, ловя на мушку гранату. Граната, раскачиваясь, плыла по иссиня-розовому небу, ускользая от мушки, похожая на птицу с длинной вытянутой шеей. Боясь шевельнуться, Брызгалов ловил ее черную голову: ведь у него оставался последний, пятый, патрон! Но вот черное пятно наплыло на острие мушки — Брызгалов выстрелил.
Его оглушил взрыв. Раздались крики раненых фашистов. Все они лежали на земле, только хромой солдат в комбинезоне, убегал в кукурузу.
Брызгалов подошел к мертвому офицеру, снял с него сумку, сунул за пояс его парабеллум, обыскал остальных гитлеровцев — двое из них были ранены в живот и следили за Брызгаловым широко раскрытыми глазами.
Собрав документы, Брызгалов поднял тесак, срезал несколько ружейных ремней и побежал к балочке, где лежали мертвые Первушин и Самохин. Он связал их тела ремнями, положил на шинель и потянул за собой в кукурузу.
В эскадроне Брызгалов коротко рассказал о случившемся и на вопрос лейтенанта, как он не растерялся к смог хладнокровно стрелять по гранате, подумал и коротко ответил:
— Это бывает. Ежели ты хозяин своей винтовки, то она тебя слушается завсегда.
Потом Брызгалов виновато сказал лейтенанту:
— Товарищ гвардии лейтенант, дозвольте спросить у старшины чарку водки.
И, получив разрешение, лихо щелкнул каблуками, повернулся налево кругом.
Через шесть дней генерал вручил Тихону Брызгалову орден Красного Знамени.
 
« Пред.   След. »